Общество: Арнольд Эрлих: памяти забытого лингвиста

5-го ноября 2019 года исполняется 100 лет со дня смерти одной из самых примечательных и экстравагантных фигур в библеистике рубежа 19-20 вв. При этом Арнольд Богумил Эрлих не удостоился до сих пор не только ни одной биографии, но даже краткой брошюры о себе, а биографические данные о нем в разных скудных источниках расходятся. Впрочем, некоторые причины этого забвения определяются обстоятельствами самой его жизни.

Родился Эрлих в польской деревне, под Влодавой, тогда относившейся к Российской империи. Уже в детстве он проявлял недюжинные способности и тягу к светским знаниям, совсем не характерную для бедной местечковой семьи. Про прекрасно усвоенные традиционные еврейские знания в хедере и ешиве уже и говорить нечего, но мальчику их было явно недостаточно. В пять лет он начал самостоятельно учить немецкий и достал Библию в переводе Мозеса Мендельсона, прочел ее с большим интересом и навсегда впитал либеральное мировоззрение. В 14 лет Эрлих женился, родил сына, но семейно-религиозные устои, царившие в местечке, душили его. В 17 лет он вознамерился отправиться в Германию и приобщиться там к настоящей науке. Однако жена не разделяла его либеральных взглядов и отказалась его сопровождать. Тогда он развелся и уехал в Германию один.

В Берлине он поступил в начальную школу и невозмутимо изучал там вместе с десятилетними детьми арифметику, географию и прочие общеобразовательные дисциплины. За два года он прошел весь гимназический курс, потом поучился в университетах Лейпцига и Берлина, после чего получил должность библиотекаря в отделе восточной литературы Берлинской королевской библиотеки. Там его и приметил великий востоковед Франц Делич, сделавший Эрлиха своим личным секретарем. Эрлих стал работать у Делича в миссионерском Институте иудаики, что и определило во многом последующий несчастный аспект его жизни. По настоянию Делича, Эрлих редактировал перевод на иврит Нового Завета, который христианские миссионеры использовали в качестве своего важного идеологического инструмента.

В это же время он познакомился с работами Велльгаузена и Кюнена и увлекся библейской критикой. Однако вскоре он пришел к выводу о порочности библейской критики и решил, что Писания можно понять только непосредственно из особенностей самого библейского иврита и смежных семитских языков: библейская археология к тому времени еще не заняла уверенное место в рамках экзегезиса. В итоге Эрлих сделал решительный шаг: ушел в библейском экзегезисе в чистую лингвистику и семитскую филологию.

В 1874 г. он эмигрировал в США, где снова женился, у него родилась дочь. Поначалу он брался за любую работу — социальным работником, рисовальщиком портретов, учителем иврита — пока, наконец, не получил место преподавателя в теологической школе знаменитой реформистской нью-йоркской конгрегации «Эману-эль». В документах на натурализацию его профессия записана как «учитель языков».

Запись соответствует действительности. На английском он говорил безупречно, разве что с легким акцентом. Но дело в том, что он знал еще 39 языков — все семитские, латинский и древнегреческий, санскрит, все западноевропейские (за исключением финского) и все славянские.

В свободное время он читал «Илиаду» и «Одиссею», оставляя на полях филологические комментарии к греческому тексту, которые до сих пор не изучены. Особую любовь он питал к арабскому, обожал арабскую литературу и поэзию и постоянно консультировал на предмет арабского преподавателей семитских отделений из самых разных университетов, в т.ч. проф. Ричарда Готхайля, видного семитолога и сиониста, написавшего воспоминания о своем учителе. Он оставил подробные комментарии к арабскому словарю и арабской грамматике, которые также не изучены.

Но основная часть его работы была посвящена еврейским Писаниям. В 1884 г. он издал хрестоматию «для студенчества и юношества» с отрывками из Талмуда и мидрашей. Потом он опубликовал на иврите в 1901-1903 гг. трехтомный библейский комментарий «Микра ки-пшуто» («Писания сообразно их буквальному смыслу»), под увлекательным для исследователей псевдонимом «Шабтай бен Йом Тов ибн Бодед». В Предисловии Эрлих объяснил, что труд написан на иврите, поскольку только ивритоязычные читатели смогут понять его комментарии. Но труд ждала печальная судьба. Еврейская пресса восприняла его резко негативно — в т.ч. и потому, что к талмудическим и средневековым комментариям Эрлих относился весьма скептически, иронизировал над ними. Следуя своему убеждению о самодостаточности филологически-лингвистического анализа, он объяснял взаимовлияние израильской и ханаанской цивилизаций через языковые и идиоматические пересечения. Христианские же гебраисты, не владевшие современным ивритом, практически не заметили работу Эрлиха.

Комментарий к Еврейской Библии.jpg

Поворотным моментом в его творчестве стал новый перевод Псалмов на немецкий и комментарии к ним (1905), который послужил введением в его фундаментальный семитомный немецкий «Комментарий к еврейской Библии» (1908-1914). Его взгляды снова проделали некоторую эволюцию: он отчасти вернулся к идеям библейской критики, и хотя уже не упоминая «документарную гипотезу», он, помимо лингвистических аргументов, использовал религиозные концепции и деление на сравнительно «ранние» и «поздние» фрагменты Писания. Большинство его комментариев оригинальны и не опираются на древние переводы, поражая читателей энциклопедичностью и глубиной познаний автора.

Экзегетический труд Эрлиха послужил одной из основ исторического перевода ТАНАХа Еврейским издательским обществом (JPS) в 1917 г. и его переизданий. Эрлих оказал глубокое влияние на выдающихся еврейских ученых и мыслителей того времени — Мордехая Каплана, Луиса Гинцберга. По мнению крупнейшего специалиста по еврейскому средневековому фольклору Луиса Гинцберга, равного Эрлиху в понимании Писания и всех его темных мест не было. Сам Эрлих также высоко ценил некоторых своих современников-гебраистов – того же Луиса Гинцберга, профессоров Мальтера и Марголиса, но, как и положено гениям, был убежден в безусловном собственном превосходстве в избранной сфере деятельности. Неудивительно, что он был асоциален, абсолютно закрыт и чувствовал себя некомфортно в обычных человеческих отношениях. С кем бы то ни было он избегал разговоров о предметах, выходящих за рамки научных исследований и книжных новинок. При этом он был предельно социален в своем мировоззрении, стремлении к справедливости. Его, добившегося всего самостоятельно, равно радовала самореализация всех людей, независимо от религии и расы. И он с большим удовольствием преподавал студентам-христианам, выросшим впоследствии в крупных ученых. В нем часто видели эгоиста-эксцентрика, но авторитет его как ученого был непререкаем.

Он иногда посещал службы в синагоге, но уровень проповедей ему не подходил, и литургию он считал недостаточно реформированной. Он полагал, что все фрагменты, преуменьшающие человеческое достоинство, должны быть переписаны или исключены из молитвенников. Традиция в этом смысле интересовала его мало, ибо он полагал: то, что касается рабского подчинения чему бы то ни было, не годится для современного человека.

Зато научные интересы его были многообразны и охватывали самые разные сферы. Он буквально жил еврейской литературой и в ответ на заданный вопрос мог часами по памяти цитировать различные источники и комментарии на разных языках. В качестве тренировки самодисциплины, он приучил себя каждый год прочитывать «Критику чистого разума» Канта. Он переписывался с Германом Когеном и прекрасно ориентировался в философских течениях своего времени. Он очень интересовался психологией, новомодным фрейдистским учением. Впрочем, помимо страсти к наукам, у Эрлиха была одна слабость: он обожал кино, особенно вестерны и исторические фильмы, предпочитая их просмотр человеческому общению.

Всем известный и признанный ученый, преподавателем, по отзывам студентов, он был несравненным и очень требовательным. Учеников без хорошего знакомства с древними классическими языками и основными европейскими он не брал. Во время чтения Писания он заставлял студентов держать перед собой Септуагинту, с тем чтобы те были способны в любой момент сделать обратный перевод с греческого на иврит для реконструкции первоначального ивритского текста: он считал, что оригинальный текст во многом мог отличаться от масоретского.

Не только выдающиеся ученые, но и знаменитые американские раввины первой половины 20 в. (Стивен Уайз, Джордж Когут и др.) прошли его школу, но Эрлих так и не получил профессорской должности. О том, что его не любили ортодоксы, и говорить нечего. Но его не пригласили и в Хибру Юнион колледж — крупнейшее реформистское учебное заведение, как и в другие основные раввинские семинарии. Перевод Нового Завета оставил на нем пожизненное клеймо: за ним всегда тянулся шлейф работы с Деличем. Кроме того, неизменно ходили слухи о его крещении в молодости — хотя убедительных документальных подтверждений тому нет. По словам Ричарда Готхайля, его отец, известнейший американский раввин и лидер реформизма, сам родом из Пруссии, Густав Готхайль, рассказывал, что Эрлих ему лично признавался в крещении в 23-летнем возрасте и выражал желание сделать тшуву. Он якобы явился на бейт-дин в 1876 г. и заявил на английском и немецком о своем раскаянии. Протоколы заседания вроде бы сохранились, но подписи самого Эрлиха там нет, только присутствующих. Сам Эрлих никогда этого факта не подтверждал. Кроме того, вряд ли бы ему дали место в «Эману-Эль», зная о сравнительно недавнем крещении.

Если евреи в академической сфере подозревали его в христианских связях, то христиане, видимо, усматривали в нем слишком много от «неотесанного» восточноевропейского еврея. В итоге он так и остался простым преподавателем и настаивал, чтобы студенты называли его «мистером Эрлихом», поскольку ни один университет не присвоил ему академической степени. Его не включили в состав комитета JPS для подготовки нового перевода еврейской Библии, который был ему стольким обязан, и лишь обозначили его имя в качестве «консультанта», что привело его в ярость.  

Остается добавить, что один из четырех его внуков, Арнольд Ауэрбах, названный в честь деда, отчасти реализовал его любовь к кино, и стал известнейшим американским сценаристом телешоу, эссеистом и критиком.

Арнольда Богумила Эрлиха нет на свете уже сто лет. Но вряд ли кто-то об этом вспомнит. Дабы получить кредит в банке, нужно иметь подходящую кредитную историю — так и в нашем глуповатом мире память об ученом (или поэте) подчас подверстывается под его религиозно-национальные характеристики.

Арнольд Эрлих: памяти забытого лингвиста обновлено: Ноябрь 5, 2019 автором: Eye_Candy
Не пропустите самое важное в "Google Новостях" от THEUK.ONE
Загрузка...
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Сегодня в выпуске
22.11.19
Таблоиды узнали, сколько зарабатывает домработница принца Уильяма и Кейт Миддлтон
22.11.19
Лондон активно лезет в дела Судана, стараясь закрепиться там после свержения Аль-Башира
22.11.19
Ливийская национальная армия впервые сбила американский беспилотник Predator
22.11.19
Попавший в беду у побережья Одессы танкер перевернулся - Cursorinfo: главные новости Израиля
22.11.19
Суд в Лондоне засекретил обстоятельства обысков в связанной с Дерипаской компании
Загрузка...
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Реклама
Читать дальше