Общество: Paris Match (Франция): у Путина и Эрдогана общая цель — восстановить былую мощь

Сонер Чагабтай, директор программы турецких исследований в Вашингтонском институте ближневосточной политики, рассматривает сложные отношения Путина и Эрдогана, ключевых игроков в Сирии и Ливии, которые могут быть союзниками и соперниками, друзьями и врагами в зависимости от обстоятельств.

«Пари Матч»: В вашей последней книге «Империя Эрдогана» вы пишете, что президент Турции совершил две ошибки в Сирии, пропустив туда 30 000 иностранных боевиков, по большей части джихадистов. Первой ошибкой была уверенность в том, что он сможет удержать эти группы под контролем, а второй — надежда на свержение режима Башара Асада. Эрдоган осознает свою неудачу?

Сонер Чагабтай: Думаю, он осознает, что его стратегия в Сирии сработала не лучшим образом. Его политика поставила его в состояние конфликта с теми, кто были до недавнего времени тремя главными силами в этой асимметричной войне: сирийским режимом, курдами и «Исламским государством» (запрещенная в РФ террористическая организация — прим.ред.). Сегодня Турция вынуждена договариваться хотя бы с одной из этих групп: режимом Башара Асада. Состоявшуюся на неделе встречу главы турецкой разведки со своим сирийским коллегой следует рассматривать именно в таком ключе. Особого потепления отношений Турции и Сирии ждать не приходится, но они смогут договориться.

— Готов ли Эрдоган уйти из Идлиба и признать Сирию Асада?

— Сейчас нет. Пока еще сохраняется серая зона в провинции Идлиб, которой управляет Турция. Но в конечном итоге он, без сомнения, сделает это.

— В числе ошибок Эрдогана вы упоминаете его безусловную поддержку «Братьев-мусульман»*. Почему его внешняя политика так сильно переплетается с интересами этого исламистского движения?

— Эрдоган продемонстрировал, что способен сделать поворот на 180 градусов в своей внешней политике. Он разорвал связи с Израилем в 2010 году, но восстановил их в 2016 году. В его отношениях с США тоже были взлеты и падения. Он выступал против режима Асада, но теперь почти готов пожать ему руку. Он был противником Путина в Сирии, а сейчас работает с ним над послевоенным обустройством. С «Братьями-мусульманами»* все иначе. Эти отношения являются результатом его личного опыта. Эрдоган — выходец из исламистской Партии благоденствия, которая была закрыта властями. Ее президент Неджметтин Эрбакан даже оказался за решеткой, как и сам Эрдоган. Его главный враг — не Асад или Нетаньяху, а египетский лидер Абдул Фаттах Ас-Сиси, который сверг в 2013 году Мохаммеда Мурси, выходца из «Братьев-мусульман»*. Признание власти Мурси равносильно для Эрдогана принятию его собственного свержения военными.

— Вы считаете, что эта поддержка «Братьев-мусульман»* стала ударом по его «неоосманской» стратегии. Не могли бы вы объяснить это подробнее?

— Лидеров стран, которые в прошлом были великими державами, как Турция, Китай, Россия или Англия, иногда охватывают порывы к величию. Это в полной мере относится к Эрдогану, который воспользовался предлогом провала процесса вступления в ЕС, чтобы развернуть Турцию к Ближнему Востоку с идеей восстановления ее мощи или хотя бы влияния. Многие последовали за ним в этой «неоосманской политике». В 2010 году никто даже представить не мог, что «Братья-мусульмане» смогут так быстро закрепиться в регионе. Эрдоган воспользовался возможностью и поддержал их, рассчитывая, что эти правительства будут прислушиваться к нему и внесут вклад в международный блеск Турции. Проблема в том, что он поставил все на одну лошадь, а «Братья-мусульмане»* в конечном итоге проиграли. Так, довоенное сирийское общество было примером разнообразия. Турки не установили никаких отношений с христианами, друзами и другими сообществами. Это тоже стало причиной неудачи.

— А что насчет Ливии, где деятельность Эрдогана проявляется в том числе в безусловной поддержке близких к «Братьям-мусульманам»* исламистских групп?

— В Ливии другая ситуация. Там идет дистанционная война между Эрдоганом и его египетским врагом ас-Сиси на фоне соперничества между ОАЭ и Катаром. Перед Эрдоганом также стоит территориальный вопрос в Восточном Средиземноморье. Морское пространство Турции заблокировано Кипром, Грецией, Египтом и Израилем, которые выступают со все новыми инициативами по запасам природного газа. Морская граница с Ливией становится для Анкары единственным способом обойти этот конкурирующий блок. Именно поэтому Анкара подписала договор с правительством Триполи. Если ливийская столица будет взята, Хафтар первым делом аннулирует это соглашение, что будет означать изоляцию Турции. Поэтому Анкара пускает в ход все свои ресурсы, чтобы не допустить этого.

— В Ливии она вновь оказалась против России, которая поддерживает маршала Хафтара. Как вам кажется, чего может добиться Эрдоган с помощью диалога со своим российским коллегой?

— Москва — весомый источник поддержки для маршала Хафтара, но Эрдоган знает, что Путин действует как шахматист. Хотя он делает шаги в Ливии (как и в Сирии) для расширения своего влияния и подрыва престижа и интересов американцев, его главной целью остается Украина. Для Путина все дороги ведут в Киев. У Эрдогана же есть весомый рычаг: газопровод «Турецкий поток», который позволяет экспортировать российское топливо в средиземноморский регион в обход Киева.

— «Турецкий поток» был торжественно открыт в Стамбуле 8 января в присутствии Путина и Эрдогана. Вы видите здесь связь с переговорами по перемирию в Ливии, которые состоялись в Москве пять дней спустя?

— Разумеется. Чтобы гарантировать реализацию «Турецкого потока», Путин уже предоставил гарантии в Ливии, в частности позволив Турции отгородить курдские группы. Затем Россия пригласила Турцию сыграть роль посредника на переговорах о перемирии в Москве.

— Но эти переговоры провалились. Маршал Хафтар ушел, громко хлопнув дверью. Не говорит ли эта неудача о пределах российского влияния в Ливии?

— Стоит подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация. Российские технологии позволили Хафтару сбивать турецкие беспилотники, а наемники «Вагнера» берут на себя роль снайперов. Если Россия сократит поддержку, Хафтар останется впечатляющей силой, но не сможет взять Триполи. Хафтар может не слушать Россию и продолжать сражаться, но без ее поддержки он не будет угрозой для Триполи.

— Можно ли сказать, что Турция и Россия действуют заодно в Ливии и Сирии?

— Нет, потому что Путин не относится к Турции как к равному игроку. Он рассматривает ее как младшего партнера, который полезен для укрепления его влияния на Ближнем Востоке. У Путина и Эрдогана одна цель — вернуть былую мощь. Но в конечном итоге успех одного означает неудачу другого.

* «Братья-мусульмане» — террористическая организация запрещена в РФ

Paris Match (Франция): у Путина и Эрдогана общая цель — восстановить былую мощь обновлено: 17 января, 2020 автором: Елена Фролова
Реклама
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Реклама
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Загрузка...
Реклама
Читать дальше