244596468

1-я часть.

Зюддойче цайтунг: госпожа канцлер, стоит ли Европа перед историческими выборами?

Ангела Меркель: в любом случае эти выборы имеют большое значение, это особенные выборы. Многие беспокоятся о Европе, в том числе и я. Это усилило у меня чувство ответственности за совместную заботу о судьбе этой Европы.

— Можете ли вы сказать, что Европа «еще никогда не была в столь опасной ситуации»?

— Мне трудно сравнить сегодняшнюю ситуацию в Европе с опасностями прежних десятилетий, поскольку тогда я не присутствовала при этом, а сегодня принимаю активное участие в событиях. Это лучше оценить со стороны. Однако Европе, несомненно, нужно найти новое место в изменившемся мире. Некоторые реалии, сложившиеся в послевоенное время, более не работают.

—  Это высказывание французского президента Эммануэля Макрона, который также принимает активное участие в событиях.

— Это верно, но он занимается этим еще не так давно. В некотором смысле он все еще привносит некий взгляд со стороны. Это хорошо, что мы нашу Европу рассматриваем с различных точек зрения. Для того, чтобы строить Европу, уже недостаточно ссылки на семь десятилетий мира. Однако если не ориентировать Европу на будущее, то и дело мира может оказаться в опасности скорее, чем думают.

— Европа расколота внутри и слаба во внешнеполитическом плане, как это можно увидеть в случае с Ираном. Как может это мобилизовать избирателей?

— Решающим является, чтобы мы при различных интересах находили совместные решения. Когда я, например, заседаю с 16 премьер-министрами федеральных земель, то сначала доминируют различия и расхождения. Однако мы не делаем из этого вывода, что федеральная система в Германии находится в опасности, а работаем над поиском решений, которые в конечном счете должны выполняться всеми и которые бы продвигали страну вперед.

— А что касается внешнеполитической слабости?

— В вопросе Ирана Европа, с одной стороны, на деле кажется слабой, потому что евро не является ведущей валютой, как доллар, и поэтому нам тяжело противопоставить что-то американским санкциям. С другой стороны, Европа все же продолжает развиваться. В вопросе иранского соглашения Германия, Франция и Великобритания идут другим путем, чем США. Здесь, при всех прочих различиях, у нас даже есть общие интересы с Россией и Китаем. То, что в этом важном вопросе Европа более не разобщена, как тогда во время Иракской войны, ценно уже само по себе. Тем не менее, мы можем реалистично оценивать наши способности и должны укрепить их на будущее. В сотрудничестве по вопросам обороны мы находимся на верном пути.

— Как сказываются на Европе глобальные вызовы из Китая, России, а также из США?

— Они постоянно заставляют нас искать общие позиции. Зачастую это трудно ввиду различных интересов. Но нам это удается — возьмите, например, нашу политику в отношении конфликта на Украине. Также и наша политика в отношении Африки следует сейчас совместной стратегии, которую пару лет назад еще трудно было бы себе представить. Таким образом, шаг за шагом мы продвигаемся вперед. Но пока наша политическая сила не соответствует нашим экономическим способностям.

— Какие события прошедших лет были самыми важными?

— Это, безусловно, было решение Великобритании о выходе из ЕС, а также миграционный кризис и кризис евро. Оба европейских проекта по интеграции из 1990-х годов — валюта и открытые границы — были правильными и важными. Однако выяснилось, что они недостаточно защищены от атак и бурь. Что касается евро, то тут мы улучшили положение. По Шенгену мы еще не со всем справились.

— Оба кризиса одарили вас спорными прозвищами: Austeritätskanzlerin за политику экономии и «канцлерша беженцев», поскольку вы не закрыли границы. Войдут ли эти прозвища в историю?

— Я этим не занимаюсь. Важно то, что валютный союз и евро остались. Реформы в Ирландии, Испании. Португалии и Греции оказались правильными, даже если я не отрицаю того, что нагрузка для населения была значительной. А тема миграции будет сопутствовать нам и в ближайшие десятилетия. За последние четыре года и мы в Европе почувствовали последствия террора и гражданской войны на Ближнем и Среднем Востоке и помогали людям в беде. Одновременно сохраняется задача способствовать тому, чтобы именно страны Африки встали на путь правильного и устойчивого экономического развития. В этом заинтересованы обе стороны.

— Оба прозвища содержат упрек в ваш адрес, что вы дважды раскололи Европу. Во время валютного кризиса между севером и югом, а в миграционном кризисе — между востоком и западом, что также привело к усилению популистов. Осознаете ли вы свою ответственность за это?

— Решения можно полностью оценивать во всем их значении только в том случае, если учитывается и то, какие последствия могла бы иметь противоположная политика. Если бы в кризисе евро и в миграционном кризисе мы не предприняли бы никаких действий или же действовали совсем иначе, это, по моему мнению, имело бы значительно более тяжелые последствия, чем некоторые сегодняшние проблемы. Это не решения, которые возникают на чертежах, это ответы на реальную жизнь. Если по всему миру беженцами стали почти 70 миллионов человек, то можно было предположить, что Европе придется иметь дело с миллионом. Я понимаю, что это может привести к общественным столкновениям, но как раз тогда их надо будет разрешать. И мы из этой ситуации также кое-чему научились.

Süddeutsche Zeitung (Германия): «некоторые реалии более не ценятся» обновлено: Май 16, 2019 автором: Елена Фролова
Не пропустите самое важное в "Google Новостях" от THEUK.ONE
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Реклама
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Читать дальше