Общество: Tablet (США): Польша, прошлое и настоящее

Фельдштейн:

Моей бабушке повезло. Она уехала из польского городка Каньчуга, где родилась и выросла, за несколько лет до того, как нацисты на виду у соседей расстреляли большую часть ее семьи. Она потеряла своих родителей, братьев, сестер, племянников, племянниц, дядьев, теть, двоюродных братьев и сестер. Не знаю, известно ей было об этом или нет, но выжившие сообщали, что когда евреев задерживали с целью убийства, их соседи радовались.

Я посетил Польшу в 1990 году через три года после смерти моей бабушки. В те времена еще не разрослась до нынешних масштабов туристическая индустрия, обслуживающая евреев, которые приезжают посмотреть, как и где жили их предки, а также как и где они погибли. Я не был в Каньчуге, но знал историю жившей там нашей семьи: как отправили в нацистский концлагерь брата моей бабушки Меира, где его регулярно избивали, а потом расстреляли; как в августе 1942 года организовали облаву на евреев, а потом убили их и похоронили в общей могиле; как моя прабабушка убедила одного мужчину бежать, и этот мужчина выжил и рассказал о произошедшем в Каньчуге; как в апреле 1945 года после окончания войны там прошли погромы, во время которых семерых выживших в годы войны и вернувшихся евреев убили их бывшие соседи.

Я знал, что в Каньчуге есть отдельные могилы моих родственников, которым повезло умереть до прихода нацистов, и что есть братская могила, где лежат жертвы массовой расправы 1942 года. Что есть здания, которые раньше были еврейскими молельными домами, а сейчас являются светскими учреждениями. Но когда я был в Польше, ничто не влекло меня в Каньчугу.

Бабушка говорила, что земля в Каньчуге «пропиталась нашей кровью», и у меня было такое ощущение, что там для меня ничего нет. Меня бы посчитали там не просто незнакомцем и чужаком, но и враждебно настроенным захватчиком. Поляки боятся, что потомки тех, в чьих домах они живут, не купив их у бывших еврейских владельцев, появятся и попытаются вернуть свою собственность. Надо сказать, что Польша одна из немногих стран, где не решен вопрос с репарациями и возвратом еврейской недвижимости.

Но недавно я изменил свою точку зрения. Я познакомился с молодым поляком Патриком Червоным, который родился и вырос в Каньчуге. Там жили многие поколения его родственников. Как и моих. До 1942 года.

Червоный:

Я эмигрировал со своими родителями из Каньчуги в Бруклин, когда мне было восемь лет. В этом городе у меня остались родственники, друзья и теплые воспоминания о детстве. Частью этих воспоминаний были рассказы моей бабушки, которая вспоминала собственное детство в маленьком галицийском городке у подножия Карпатских гор. Поляки из ее поколения очень гордились и по-прежнему гордятся тем, что они из Каньчуги, где сегодня проживает примерно три тысячи человек.

Все в Каньчуге знают, что когда-то там была процветающая еврейская община. Их дедушки и бабушки, как и мои, всегда рассказывали о том, как еврейские семьи наряжались на шабат, как они занимались бизнесом, и как ужасно с ними обошлись с началом Второй мировой войны и нацистской оккупации. Однако история евреев Каньчуги находится под негласным запретом, ее мало кто изучает, она не задокументирована, и ее определенно не в полной мере помнят те, кто живет в этом городе сегодня.

Я вырос в Бруклине и помню, как гулял по улицам Уильямсбурга, заинтригованный традиционными одеяниями хасидов, надписями на идише и булочными, где продавали шоколадные бабки и картофельные оладьи. По крайней мере, еду я мог вспомнить, но все остальное было и остается для меня загадкой. Я задавал себе вопрос: а может, на улицах Бруклина есть кто-то из Каньчуги, кто-то из рассказов моей бабушки, с кем у нас гораздо больше общего, чем одна только восточноевропейская кухня?

Некоторые символы еврейской жизни и наследия существуют в Каньчуге и ее окрестностях по сей день. Еврейское кладбище, находящееся неподалеку в Седлечке, это то место, о котором в городе мало кто знает и вряд ли может показать. Еще один символ еврейской жизни — это сегодняшняя клиника здоровья: здание, на котором висит табличка со звездой Давида и есть надпись о том, что в городе жили евреи, а этот дом был у них молельней. Возвращаясь в Каньчугу летом после жизни в том плавильном котле, каким был Бруклин, я мог себе представить, какой она была до войны. Наверное, как Уильямсбург. Мне всегда было интересно, сколько там проживало евреев, как они выглядели, и какой была бы жизнь в городе, если бы евреи остались живы.

В марте 2019 года перед выпуском из Американского университета я посетил Мемориальный музей Холокоста. Я шел по выставочным залам как обычный турист, читая надписи, смотря фильмы о жизни евреев в Европе, об усилении нацистской Германии и о начале истребления польской интеллигенции. К концу экскурсии я увидел стеклянную стену, на которой были выгравированы названия деревень и городов в Европе, где жили жертвы Холокоста. Я нашел там Каньчугу. Я сфотографировал ее выгравированное название, а фотографию отправил родственникам. Все были немного удивлены и заинтригованы.

Я захотел узнать больше, узнать о жертвах, чью память увековечила эта стена. В интернете я нашел фотографии евреев из Каньчуги, фотографии их друзей и родственников, которых наверняка уже нет в живых. Это было невероятно — увидеть лица, которые я всегда представлял по рассказам моей покойной бабушки. Я начал скачивать фотографии и создавать альбом Каньчуги, и в частности еврейской общины.

В интернете я также нашел статью о поездке в Каньчугу, написанную в конце 90-х потомком евреев профессором Робертом Бернхаймом (Robert Bernheim). В этой статье он пишет о своей поездке, размышляет об увиденном, рассказывает о тех, с кем встречался. Я нашел адрес его электронной почты и написал ему письмо, в котором представился, рассказал о себе, сообщил, что хочу узнать о его семье, и что это просто невероятно — познакомиться с человеком, чья семья пережила Холокост в Каньчуге.

Бернхайм прислал мне очень теплое письмо, в котором сообщил, как он приятно удивлен тем, что человек из этого маленького городка написал ему на английском языке и попросил рассказать историю семьи. Мы договорились пообщаться через Скайп. Это была замечательная беседа. Я познакомился с его супругой, рассказал ему о своих каньчугских корнях, о походе в музей и о своих исследованиях.

Бернхайм поведал мне историю своей семьи и человека по имени Абрахам Арден Брилл (Abraham Arden Brill), который приходится ему прадедушкой. Он рассказал, как Брилл эмигрировал в США, как посвятил себя психоанализу, о его отношениях с Зигмундом Фрейдом, с которым он дружил, и чьи работы впервые перевел на английский язык. Я побывал в библиотеке психоанализа имени Брилла в Нью-Йорке и узнал, что его бумаги хранятся в библиотеке конгресса США. Поскольку я жил в Вашингтоне, я решил поехать туда и посмотреть документацию. Там было много папок с документами, имеющими отношение к Бриллу, которые передал в библиотеку его сын. В одной из них я увидел фотографии Брилла в молодости и понял, что они были сняты в Каньчуге.

Я отсканировал эти снимки и другие документы, и скачал их на флэшку. Я подумал, что они очень важны для тех, кто из Каньчуги, но еще важнее для людей, интересующихся историей и наследием Холокоста. Именно тогда я осознал, что история Каньчуги — это история Холокоста и символ этой трагедии.

Фельдштейн:

Многие нынешние евреи, чьи родственники и семьи когда-то жили в Каньчуге, считают этот город олицетворением антисемитизма и убийства, далеким местом из прошлого, которое надо забыть. Большинство из них не знакомо ни с одним поляком, тем более из Каньчуги, и уж точно не знает тех, кто хочет увековечить память о еврейской общине и заинтересован в примирении.

Патрик проводит исследования и собирает удивительные реликвии, указывающие на существование некогда живой и энергичной общины. Он хочет создать центр примирения в Каньчуге, дабы поляки поняли, что там произошло. Щекотливая историческая реальность заключается в том, что в Каньчуге евреев убивали после войны их соседи-поляки, когда нацисты уже были разгромлены, и обвинить их было невозможно.

Я передал Патрику фотографии моих родственников из Каньчуги. На одной из них он увидел дом, который стоит до сих пор. Возник неизбежный вопрос: кто живет там сейчас? Как эти люди забрали дом моих родственников после того, как те были убиты, и почему они взяли именно его? Где личные вещи, включая религиозные предметы, которые остались в этом доме в августе 1942-го? Какая-то часть меня хочет это знать, но не уверена, что получит ясный и честный ответ. А другая часть не желает иметь к этому никакого отношения.

Червоный:

Познакомившись с Бернхаймом и посетив библиотеку конгресса, я понял, что хочу побывать в Каньчуге, пожить там и открыть для себя историю тамошнего Холокоста. Мне было важно почтить память каньчугских жертв. Я знал, что в их родном городе этих людей не чтят должным образом. Мне казалось, что о них помнят только родственники, если кто-то из них жив.

Я начал быстро готовиться к поездке. Во время разговора с Бернхаймом мы договорились встретиться в Каньчуге. Он с семьей приехал туда в июне и прочел интересную лекцию о своем прадеде в публичной библиотеке, где до начала Второй мировой войны размещалась городская управа. В Каньчуге мы наконец встретились лично.

Перед поездкой я просматривал фотографии еврейского кладбища в онлайне. Мне показалось, что разрушающиеся могильные плиты, являющиеся единственным оставшимся религиозным символом еврейской общины из Каньчуги, это проявление неуважения к тем, кто под ними похоронен. В 2008 году это кладбище было повторно освящено, в основном благодаря усилиям Говарда Найтингейла (Howard Nightingale) из Канады, чья мать бежала из Каньчуги в 1945 году, но с тех пор за ним никто не ухаживает. Во время моего визита там начали уборку.

Начали ее благодаря тому, что я стал собирать на эти цели средства в интернете. Деньги жертвовали очень разные люди, включая потомков евреев, местных жителей и совершенно незнакомых людей. Это был символ польско-еврейского диалога, культурного взаимопонимания и общих ценностей. Наш долг — спасти от разрушения оставшееся кладбище, потому что такая работа препятствует желанию Гитлера, который хотел полностью уничтожить и стереть с лица земли еврейские общины Польши и Европы. Мы смогли приступить к наведению порядка с помощью Марты Кузняр (Marta Kuzniar) и ее отца Евгениуша Зиебы (Eugeniusz Zieba), который до выхода на пенсию работал садовником и живет в деревне Лопушка-Велька, граничащей с Каньчугой. Согласившись работать за четверть действующей ставки, Евгениуш создал команду, которая убрала кусты и сорняки, разросшиеся на этом историческом месте. Кладбище почистили, ворота покрасили, а некоторые плиты и памятники выровняли под наблюдением главного раввина Польши Михаэля Шудриха.

Тем летом началось возрождение еврейского наследия Каньчуги. Кроме лекции о Брилле и уборки на кладбище мы задокументировали историю еврейской общины, собрав фотографии, переписку, личные воспоминания и семейные истории. Мы создали группу из 40 потомков каньчугских евреев. А еще мы сделали видеозаписи с воспоминаниями 16 поляков, которые жили в городе во время нацистской оккупации.

Это помогло наладить связи и навести мосты между поляками и евреями, которые когда-то были соотечественниками и жили в одном городе. Проект продолжается, обогащаясь новыми находками, данными и встречами. Жители Каньчуги находят ценные остатки еврейской жизни на своих чердаках, например, стеклянные негативы, которые отыскала семья Мрозяк в сентябре. А в Нью-Йорке произошла случайная встреча с Тирзой Лауфер (Tirza Laufer), чьему деду, известному в Каньчуге еврейскому фотографу, принадлежали данные негативы. Неважно, где, когда и при каких обстоятельствах, но участники проекта всегда будут вести летопись памяти о Холокосте, и не только здесь. Каньчуга это символ многочисленных городов Восточной Европы, где когда-то жили евреи, которые потом погибли и были забыты.

Фельдштейн:

Недавно мы с Патриком встретились в Нью-Йорке в кафе, где готовят кошерную шаурму. Наверное, еврей и поляк из Каньчуги впервые с 1942 года вместе преломили кошерный хлеб. Возникло странное чувство ностальгии и узнавания. Это человек производит большое впечатление, вызывает симпатию и восхищение благодаря тому, что он хочет сделать, и что он представляет. Повествовательные линии и взаимопонимание у евреев и поляков весьма ограничены, и для примирения им нужна добрая воля и взаимное сопереживание. Однако евреям не очень интересно то, что поляки тоже были жертвами нацизма. А поляки не очень-то хотят, чтобы их обвиняли в зверствах, имевших место во время оккупации.

Евреи и поляки сосуществовали на протяжении столетий и понимали друг друга, хотя определенное недоверие между ними существовало, а антисемитизм в Польше присутствовал всегда. Но в Каньчуге и многих других местах, где были истреблены евреи, уже более 70 лет не существует значимых отношений между поляками и евреями. А Каньчуга является олицетворением данного явления.

Может, из этого ничего не выйдет, как бы нам этого ни хотелось. А может, благодаря этому поляки и евреи оставят прошлое в прошлом и попытаются понять друг друга, начав встречное движение к примирению. Многие потомки каньчугских евреев, с которыми я поддерживаю связь, довольны и благодарны за то, что было сделано на еврейском кладбище в Каньчуге. Если и дальше за этим кладбищем и братскими могилами жертв Холокоста будут ухаживать и проявлять к ним уважение, евреям этого будет достаточно.

Tablet (США): Польша, прошлое и настоящее обновлено: 25 января, 2020 автором: Елена Фролова
Реклама
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Сегодня в выпуске
19.02.20
Принц Гарри и Меган Маркл прекратят выполнять королевские обязанности с апреля - Cursorinfo: главные новости Израиля
19.02.20
Лига чемпионов: клуб Моуринью не справился с немецкими "быками"
19.02.20
Спецпроект с участием Путина впервые появится в Рунете
19.02.20
Rai Al Youm (Великобритания): третий и, возможно, последний раунд переговоров между Россией и Турцией по кризису в Идлибе провалился
19.02.20
Гол Черышева не спас «Валенсию» от разгрома, «РБ Лейпциг» обыграл «шпор»
Реклама
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Загрузка...
Реклама
Читать дальше