Общество: The New Yorker (США): умышленная двусмысленность недавнего захвата власти Путиным

Есть три способа для описания того, что случилось в России в среду. Первый — сфокусироваться на том, что произошло формально, с точки зрения закона. Второй — обсудить то, что произошло по мнению наблюдателей и в России, и за рубежом. Третий — описать, что произошло на самом деле. Третий вариант сложнее всего — причем намного.

Формальная версия состоит в том, что Владимир Путин, находящийся бессменно у власти в России уже двадцать лет, начал новый год (а в России новогодние каникулы только-только закончились) — начал его с предложения конституционной реформы. Реформа сия состоит в том, чтобы ослабить президентскую власть и усилить власть парламентскую, а также полномочия 85 субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Путин, чей президентский срок продолжается до 2024 года, объявил, что политическая власть должна быть более равномерно распределена между разными ветвями и уровнями правительства. А через три часа весь российский кабинет министров во главе с Дмитрием Медведевым подал в отставку. Здесь важное примечание: Медведев с незапамятных времен стоял бок о бок с Путиным. Медведев даже грел президентское кресло для Путина, пока Путин отошел в сторону с 2008 по 2012 год. Сразу после отставки Медведева Путин предложил кандидатуру нового премьера — на утверждение парламента. Плюс Путин сформировал большую и авторитетную рабочую группу, чтобы начать писать проекты соответствующих поправок в конституцию. Эти поправки россиян попросят одобрить или не одобрить на референдуме.

Другими словами, Путин формально выглядел так, будто он предлагает демократизировать Россию. Но эта версия резко контрастирует с историей правления Путина. А эта история отмечена уничтожением отличной российской избирательной системы, действовавшей в девяностые, порабощением масс-медиа и арестами все большего множества людей по политическим причинам. И на самом деле, внешний блеск демократизации исчезал по мере того, как Путин реально описывал предлагаемые им реформы. Путин объявил, что Россия в будущем не будет даже притворяться, что соблюдает международное право или выполняет решения накладывающих на нее миллиардные штрафы международных судов. Высшая судебная власть, по предложению Путина, теперь переходит к российскому Конституционном Суду и Верховному Суду РФ (высшей апелляционной инстанции). При этом, насколько я понимаю, президент сможет оказывать влияние на состав этих судов, он, мне сказали, теперь сможет увольнять судей.

Все это позволило наблюдателям и в России, и за границей сразу сделать вывод, что Путин просто консолидирует свою власть. Он, наверное, перейдет на другую работу после того, как его президентский срок истечет, по конституции, в 2024 году. Может, Путин будет работать в Госсовете — органе, который уже существует, но чьи функции еще предстоит уточнить. В итоге после отставки российского кабинета министров многие стали отзываться о событиях этого дня как о госперевороте. Правительствующие министры сказали репортерам, что отставка стала для них сюрпризом. Но Путин эту отставку точно ожидал: у него уже был наготове новый премьер-министр.

Очевидно, есть проблема с обеими этими интерпретациями событий — формально-оптимистической и реально унылой. Естественно, то, что предлагает Путин, — это не демократизация. Но это и не госпереворот, потому что, я так понимаю, нельзя же произвести госпереворот против самого себя. Нельзя даже говорить о консолидации власти Путиным: Путин и так имеет такую власть над всеми аспектами российской власти, что дальнейшая консолидация вряд ли возможна. Президент России просто сидит и диктует судам их решения, и они вместе крутят-вертят законами, как им вздумается. А тут еще под рукой парламент, который готов подписать любой закон, какой Путину вздумается принять, — да еще и в любой момент. В такой ситуации что-то там еще консолидировать и усиливать юридически просто не нужно — это было бы лишним.

Проблема с нашим употреблением терминов типа «госпереворот», «консолидация власти» или «законность» состоит в том, что мы делаем этими словами России незаслуженный комплимент. Мы как бы предполагаем, что в России существует ответственное, законное правительство. На самом деле никакого такого правительства в России нет. На самом деле за два десятилетия, прошедшие после крушения Советского Союза, Путин создал в России мафиозное государство. Он просто сидит в центре этого мафиозного образования и распределяет власть и деньги между всякими людьми из своего клана. Гарантия долгожительства этой системы — это путинская паранойя, страх перед всем вокруг. Скорее всего, она у Путина появилась из-за его шпионского образования. Он всего боится еще и потому, что ничего не знает о своей стране (он уничтожил все способы измерения общественного мнения, да в России его и нет — откуда взяться общественному мнению в стране, где нет никакой свободной прессы и никакой политики в связи с этим — вообще ничего нет). Возможно, Путина пугает глубоко засевшее в нем чувство его собственной нелигитимности. В любом случае, я уверена, что Путин в ужасе. Он в ужасе перед любым вызовом своей власти. Раньше всякий раз, когда он сталкивался с таким вызовом, он непременно отвечал массовыми репрессиями.

То, чем Путин занят сейчас, — это попытка предотвратить саму возможность вызова своей власти. Он рано начинает это предотвращение — за четыре года до окончания своего президентского срока. Путин заранее создает для себя несколько вариантов сохранения себя во власти. Предпочтительный для него вариант — это, я думаю, остаться Президентом РФ. Когда он был впервые избран в 2000-м году, российская Конституция установила лимит в два следующих один за другим срока о четыре года. Путин интерпретировал эту фразу как «не больше двух сроков за один раз». В итоге он временно сошел с президентского поста в 2008 году, временно поменявшись местами со своим протеже Медведевым. Тогда работавший премьером Медведев пересел в президентское кресло. Пока Медведев был президентом, он был использован для того, чтобы предложить Думе продлить президентский срок до шести лет. Так что когда Путин вернулся на президентский пост в 2012 году, Путин мог строить планы на ближайшие двенадцать лет.

Путинское выступление в среду включало следующий не поддающийся расшифровке пассаж:

«Знаю, что в нашем обществе обсуждается конституционное положение о том, что одно и то же лицо не должно занимать должность президента Российской Федерации более двух сроков подряд. Не считаю, что это вопрос принципиален, но согласен с этим».

Официальный кремлевский перевод этой речи Путина на английский пропустил русское слово «подряд», полностью поменяв смысл абзаца — если только у этого абзаца вообще есть смысл.

Какое же мнение поддерживает Путин? То мнение, что один и тот же человек не может и не должен занимать президентскую должность два срока подряд? Или ту точку зрения, что этот пункт в законодательстве надо изменить? Учитывая, что огромное количество профессиональных кремленологов с особым вниманием слушали именно ту часть послания, которая касалась времени пребывания у власти, — не верится, что кремлевские спичрайтеры были так некомпетентны, чтобы написать двусмысленный абзац случайно. Путинский «мессидж» (послание) по этому вопросу и должен был быть двусмысленным.

Реципиенты этого мессиджа — это те самые семьдесят пять членов рабочей группы, которым было поручено написать поправки в конституцию. Некоторые из них — законодатели, юристы и правительственные чиновники. Остальные — видные представители общественности (если только можно говорить об «общественности» в стране, где вся публичная сфера жизни уничтожена и растоптана в пыль). Там есть всякие режиссеры и директора музеев, которые имеют две общие черты: их любят и уважают многие люди, а их работа зависит от правительственного финансирования и путинской доброй воли.

В советской политической культуре такого рода людям выпадала обязанность хвалить великого вождя и просить его остаться навсегда. На этот раз они должны будут в чуть иной форме выполнить ту же роль: они должны возвысить голоса в пользу того, чтобы убрать ограничения по президентским срокам, а может быть, и прямо попросить Путина остаться у власти пожизненно. (Смена кабинета при этом является лишь незначащим примечанием: Путин поменял неэффективного Медведева на Михаила Мишустина, экономиста с репутацией эффективного менеджера, который, как надеется Путин, улучшит отношение к власти через какую-то экономическую магию.)

Но даже в путинской России, однако, нельзя такие инструкции давать большим группам людей. Так что в том случае, если рабочая группа не догадается о том, что от нее требуется, Путин создал для себя возможность сохранить власть, передвинув ее центр в другую часть государственной системы. Он останется у руля либо через председательство верхней палаты парламента, либо через пока обладающий туманным полномочиями Госсовет. Если понадобится, думаю, Путин сядет в одно из этих кресел в 2024 году, оставив выхолощенное президентство своему преемнику. Но если обстоятельства не требуют плана Б, он может и не прибегать к перераспределению властных полномочий между разными центрами власти.

Итак, что же случилось в России среду — шаг к демократизации, перетряска правительства, госпереворот. Ничего из вышеперечисленного. Случилось нечто, направленное на то, чтобы начать долгий и скучный процесс, направленный на то, чтобы оставить Россию такой же, как она есть, Россией. По крайней мере, пока жив Путин.

The New Yorker (США): умышленная двусмысленность недавнего захвата власти Путиным обновлено: 20 января, 2020 автором: Елена Фролова
Реклама
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Реклама
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Загрузка...
Реклама
Читать дальше