Общество: Внук Шолохова рассказал, кто оскорбляет его чувство прекрасного

Человек должен себя уважать и не бояться уйти со спектакля или концерта, на котором подвергается удару его чувство прекрасного. Такое мнение озвучил первый заместитель председателя комитета Госдумы по культуре Александр Шолохов.

В эксклюзивном интервью Федеральному агентству новостей Александр Шолохов рассказал, что формирует россиян как нацию, почему иностранцы ценят Пушкина меньше, чем Достоевского, и как запрет Григорию Лепсу на въезд в Латвию скажется на культурном обмене между странами.

Кланы узких специалистов

— Александр Михайлович, на последнем заседании Общественного совета при комитете обсуждался вопрос о том, как мотивировать россиян больше читать. Есть ли на самом деле проблема? Упал ли интерес к книге?

— Проблема действительно есть. Очевидно, мы стали меньше читать. Жизнь становится намного быстрее, и у нас меньше свободного времени. Свою роль сыграл и Интернет, и связанная с ним доступность информации. Книга, как ее источник, теперь заменена многими другими вещами... Однако при чтении мы не только получаем какие-то сведения. Вопрос чтения — это вопрос духовного роста.

— Помимо духовного роста, у каждого есть заинтересованность в некой материальной составляющей. В Советском Союзе начитанность и образованность, например, были залогом получения хорошей работы и квартиры. Можем ли мы говорить, что эти показатели также важны в настоящее время? Помогает ли начитанность и образованность занять свое место в жизни?

— Я бы не сказал, что в Советском Союзе начитанность была залогом получения квартиры. Точно так же, как она не является им и сейчас. Мы зачастую подменяем слова «начитанность», «образованность» такими понятиями как «компетентность» и «эффективность». Да, совершенно очевидно, что можно быть узким специалистом в какой-то области, не иметь никакого представления ни о событиях в культуре, ни о чем-либо другом. Достигать определенных успехов, как Шерлок Холмс, или зарабатывать много денег, как хороший менеджер. А вот что он дальше с этими деньгами будет делать? Он купит еще одну большую яхту или футбольную команду или еще каким-то образом удовлетворит свое эго. И все.

— Разве это плохо быть специалистом в своем деле?

— Если мы все станем специалистами — каждый в своей области, что мы будем собой представлять? Будет ли это обществом? Будем ли мы народом, нацией? Нет. Мы будем кланами узких специалистов. Что нас будет объединять? Стремление получить квартиру? Очевидно, у нас должны быть и какие-то другие интересы, и ценности, и цели, для которых мы зарабатываем эти деньги.

Все это формируется при чтении?

— Безусловно, не только при чтении. Если мы все сейчас сядем стройными рядами в метро и будем смотреть не в гаджет, а в книги, все не станет лучше и духовнее. Кроме того, важно не просто читать, а представлять то, что происходит, сопереживать героям и получать их опыт таким образом. Именно такого чтения сейчас категорически не хватает.

Книга — это предмет народного объединения. У нас должна быть единая культура, единые представления о нравственности, об этике, о гуманности. Если они не едины, то мы с вами тоже не едины. И мы можем сколько угодно выходить на демонстрации по поводу праздников. Но единства от этого не возникнет.

Загадочная русская душа

— К слову о единых представлениях. По разным исследованиям любимым классиком среди россиян является Пушкин, а самыми переводимыми на другие языки остаются работы Достоевского, Толстого и Чехова. Есть ли этому какое-то объяснение? Это разное понимание русской души самими россиянами и иностранцами, сложности перевода или что-то другое?

— Александр Сергеевич — это вся Россия. Для того, чтобы понять Пушкина, нужно, наверное, быть русским. Кажущаяся легкость — невероятная и потрясающая совершенно — зачастую закрывает для нас, насколько он глубок философски, насколько он глубок как знаток человеческой души, как исследователь человеческого общества.

Да, иностранный читатель может понять философскую мысль, но получить удовольствие от этой простоты — нет. И я не говорю об иностранцах как отдельном подвиде. Совершенно очевидно, что мы с вами, читая Байрона, даже хорошо зная английский язык, все равно не будем так наслаждаться, как человек, который может эту музыку языка слышать как нечто родное.

 Вопрос только в том, что невозможно оценить красоту чужого языка? Или феномен загадочной русской души тоже играет свою роль?

— Играет. У Александра Сергеевича такое количество проникновений в нашу загадочную душу, мы столько сами себя видим в его произведениях, что это совершенно очевидно — он всегда будет исключительно русским. Я посвятил много десятилетий работе в музее, и прекрасно знаю, что наши пушкинские музеи, с одной стороны, одни из самых известных в мире, с другой стороны, гораздо в меньшей степени востребованы среди иностранцев, чем иные литературные музеи.

Хотели как лучше

На рассмотрении Госдумы сейчас находится законопроект о возрастной маркировке произведений культуры. Позволят ли предлагаемые изменения полностью устранить те искусственные препятствия к русской классике, которые существуют сейчас? И можно ли будет читать «Тихий Дон» в первом классе?

— Во-первых, запретить читать «Тихий Дон» или любое другое произведение в гораздо более раннем возрасте, чем указывает маркировка, невозможно никаким законом. Мы прекрасно понимаем, что, если человек не может купить книгу в магазине, он легко может найти ее в Интернете. От того, что мы поставили штампик «16+» или «18+», доступность не стала меньше. Речь о том, что [введением маркировки] мы ударили по рукам тому, кто хотел взять книгу и почитать. Мы не показали фильм, в котором есть какие-то сцены, которые заставляют сопереживать, воспитают и закаляют.

— Закон чрезмерно опекает подрастающее поколение?

— Да. Конечно, можно посадить ребенка под стеклянный колпак, сказать ему, что в мире все удивительно. Но он вырастет эгоистом, будет считать, что то, что происходит с ним, никогда ни с кем не происходило. Он же не читал об этом, он не видел этого. Он считает, что, если у него любовные терзания четырнадцатилетнего возраста, то никто никогда в жизни ничего подобного не испытывал. И если ему предмет его воздыхания отказал в притязаниях — это конец света. После этого он либо заканчивает суицидом, либо берет оружие и идет в свою школу вымещать зло. Это же звенья одной цепи.

Наша задача — избавиться от того лицемерного создания видимости деятельности, что есть сейчас, когда районную библиотеку наказывают за то, что у нее маркированные «18+» книги хранятся на расстоянии менее 100 метров от остальной литературы. И это не защита подрастающего поколения от какого-то тлетворного влияния.

— Но должны ли все-таки быть какие-то рекомендации?

— Да. И этим законопроектом мы пытаемся добиться того, чтобы рекомендательные маркировки, за исключением «18+», оставались рекомендательными, как это было задумано. Сама система была разработана сотрудниками факультета психологии Московского государственного университета, и они были удивлены тому, что ее стали применять как обязательную. Да, до шести лет или сразу после надо прочитать «Серую шейку», а Майн Рида и Джека Лондона — в 14-16 лет. И если ты до этого возраста не прочел, то ты что-то потерял. Но это лишь рекомендации. Запретов быть не должно.

Нехватка жизненного опыта

— Вы росли в семье классика. Всегда было интересно, во сколько лет Вы прочитали «Тихий Дон», и был ли он Вам понятен?

— Я, честно говоря, не помню. Но очевидно, что в старшем классе средней школы. И до этого никто меня в семье не понукал. Тем более, как я позже узнал, мой папа начал читать «Тихий Дон», будучи в восьмом классе. Дедушка увидел это и сказал: «Оставь пока. Рано тебе». И не из-за того, что это был запрет на какие-то сцены, а потому что в относительно нежном, раннем возрасте ты мало поймешь. И это относится абсолютно к любому большому произведению, которое при этом человек, считающий себя культурным, должен прочитать несколько раз. 

 Это позволяет взглянуть на него по-новому?

— На что обращают внимание школьники, когда читают «Тихий Дон» или «Анну Каренину»? Мальчики — на драки, девочки — на любовные сцены. Это тот уровень, до которого позволяет подняться жизненный опыт этого возраста. Но прочтите вы эти книги в возрасте, скажем, 40 лет. У вас уже будут совсем другие впечатления. В еще более старшем возрасте — третьи. Они не взаимоисключающие, они дополняют друг друга. Вы просто открываете у этих гениев новый и новый слой, который для вас становится понятен в силу того, что вы до этого доросли. Это не какая-то отсталость молодого человека. Нет. Это вопрос отсутствия жизненного опыта.

Я, например, недавно перечитал «Анну Каренину». Для меня самым понятным персонажем стал Левин, воззрения этого замечательного человека, в котором, очевидно, Лев Николаевич выводит себя и своих родных. А все переживания Анны, зацикленность на них, стали мне менее интересны. Правда, я боюсь, что со временем Каренин ближе станет, но, может, не дорастем до этого.

Обвинения в воровстве и алкоголизме

— К разговору о жизненном опыте. Ваш дедушка, безусловно, был выдающимся писателем своего времени, но были люди, которые сомневались в том, что он в столь раннем возрасте смог написать «Тихий Дон», звучали также обвинения в том, что он работает на Сталина, говорили и о его склонности к употреблению алкоголя. Как Вы относились к таким разговорам, к таким обвинениям?

— Наверное, мало кому будет приятно, если родственника, тем более любимого и уважаемого, начнут называть вором и алкоголиком. Очевидно, что это не является предметом положительных переживаний. Но, как про это говорил сам дедушка, собака лает, а караван идет. И иначе к этому нельзя относиться.

Я в своей жизни всегда очень любил заниматься вещами, результатом которых становится что-то, что можно потрогать. И речь не о том, чтобы выточить какую-то деталь на токарном станке, хотя мне это тоже нравится. Я имею в виду результат хорошего, правильного действия — отреставрированное здание, новая экспозиция, какой-то новый проект. А что даст участие в этих непрофессиональных спорах? Ведь вы среди людей, которые активно занимались этими «развенчаниями», не найдете практически ни одного профессионального литератора. Я уже не говорю про филолога.

— Да, выдвигаются довольно необычные гипотезы.

— Историки Михаилу Александровичу, с одной стороны, ставят в укор, что у него все написано излишне документалистично. С другой стороны, могут указать: «Нет — вот в этот момент полк, который он описывает, находился не здесь, а в пяти километрах к востоку». Это же художественное произведение. Я считаю, что такие споры только подчеркивают величину и значимость писателя. Лучше всех их наличие объяснил, и сам себя, как унтер-офицерская вдова, высек, один из современников Михаила Александровича. Он абсолютно серьезно заявил: «Я маститый писатель, но я так написать не могу. Как же он мог?»

Уважать самого себя

 Возвращаясь к вопросу об интересах молодежи. Одним из самых популярных исполнителей в настоящее время является член Общественного совета при комитете  Сергей Шнуров. В своем творчестве он нередко использует ненормативную лексику, а воспеваемый им образ жизни может вызвать ужас у любого врача. Каким образом характеризует саму молодежь интерес к такому музыканту? И можно ли его сравнивать с Пушкиным и Есениным за смешение стилей и некое хулиганство в творчестве?

— Очень сложный вопрос (смеется. — Прим. ФАН). Как характеризует молодежь? Не лучшим образом, с моей точки зрения. Человек должен себя уважать. И я не говорю конкретно о творчестве Сергея. Если я оказываюсь на концерте, театральной постановке или каком-то другом ивенте, где хотя бы время от времени подвергается удару мое эстетическое чувство — не постесняюсь встать и уйти. А человек, который себя не уважает, будет искать объяснения, повторяя высказывания других людей, не будучи сам внутри даже согласен. Он будет говорить: «Нет, что-то в этом есть, конечно». «Нет, надо досмотреть до конца, глядишь, там в конце что-то поймем». «Нет, ну что вы, это же мировая звезда, восходящая». Такая публика считает свое мнение недостаточным критерием истинности творчества, истинности музыкальных или театральных или иных свершений.

Я не ставлю себя выше кого-то и не считаю свое мнение единственно правильным, но к себе я прислушиваюсь. И если меня начинают убеждать, что черное — это белое, я готов с этим не согласиться.

 Как я понимаю, сравнение Шнурова с Пушкиным и Есениным Вы считаете неуместным.

— Я понимаю, что Вы спрашиваете в провокационных целях, но это абсолютный нонсенс — сравнивать литературного гения с человеком, который достаточно умело использует какие-то течения и, в том числе, запросы некоторой части общества. Хулиганство — да, оно у всех гениальных людей было, есть и должно быть. Но, например, Маяковский по поведению, по огромному количеству его произведений — тоже хулиган. На этом он строил свой имидж. Но что от него осталось? Остались действительно гениальные произведения. Широко цитируемые. Любимых хулиганских — пожалуй, нет.

— Большинство ценит его за любовную лирику.

— Любовная лирика гениальная совершенно, и в ней нет ничего хулиганского. Если через 50 лет выяснится, что у Шнурова была потрясающая любовная лирика, которая останется в веках, буду рад за него. Если через 50 лет никто не вспомнит ни одного (текста. — Прим. ФАН) из его нынешнего цикла — не буду удивлен.

— Политические решения зачастую сказываются на культурном обмене между странами, в том числе близкими и понимающими друг друга. Как минимизировать потери в этой сфере, если кому-то запрещают въезд в страну, как Григорию Лепсу в Латвию, а кто-то сам, возможно, из-за политической некомпетентности отказывается от выступлений в России?

— Удар по культурному обмену — это одно из самых тяжелых последствий тех политических кризисов, которые мы сейчас наблюдаем, и которые, к сожалению, развиваются. И минимизировать потери здесь невозможно. Делясь своим культурным наследием, мы даем людям возможность лучше узнать нас и сами узнаем их. И базируясь на этом знании, мы приходим к каким-то решениям и уступкам. 

Другое дело, не думаю, что Лепс сильно пострадает от этого запрета. Вряд ли его это заденет. А вот культурные обмены большего масштаба и большей значимости, чем просто концерт, — да.

На мой взгляд, не только эстрада, но и выступление какого-нибудь нашего большого коллектива или Ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева может сделать гораздо больше для нашего взаимопонимания и примирения с любимым и дорогим народом, чем тысячечасовые заседания в кабинетах и попытки договориться. Не даром же, когда мы с вами едем в какую-то туристическую поездку, то смотрим, в первую очередь, на природу и культуру, а не на политиков.

— Есть ли позитивные примеры, когда отношения в сфере культуры строятся вопреки политике?

— Да. Например, крупнейшие английские музеи едут в Эрмитаж, невзирая ни на какие запреты, а сам Эрмитаж же и Русский музей не просто организуют выставки по всему миру, но и открывают свои филиалы. Я думаю, что это и есть самое правильное и разумное стремление людей — общаться и узнавать друг друга лучше.

Внук Шолохова рассказал, кто оскорбляет его чувство прекрасного обновлено: Ноябрь 7, 2019 автором: Елена Фролова
Не пропустите самое важное в "Google Новостях" от THEUK.ONE
Загрузка...
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Загрузка...
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Реклама
Читать дальше