Общество: ZAXID (Украина): фальшивая симметрия. Корректно ли сравнивать Пилсудского и Бандеру, АК и УПА*?

Историки хотят показать общие черты и сходство в методах противоборства с врагом у Украины и Польши.

Что касается истории польско-украинского конфликта, то упор делается на определенной симметричности обеих противоборствующих сторон между собой, которая затушевывает значительные различия между ними. В то же время борьба и военные преступления 1942-1947 годов преподносятся как война двух равноправных противников («вторая польско-украинская война»), которые руководствовались похожими патриотическими идеалами и применяли одинаковые методы.

Террористическая деятельность Украинской военной организации (УВО)*, а затем и Организации украинских националистов (ОУН)* (запрещена в России — прим.ред) направленная против польского государства, сравнивается с аналогичной деятельностью Боевой организации Польской социалистической партии (ИБО ПСП) против российских оккупантов. Итак, Степан Бандера становится ответчиком Юзефа Пилсудского, лидера БО ПСП*. Они оба были террористами «за благое дело» и стали лидерами национально-освободительных движений, которые боролись за независимость. Итак, культ Бандеры, как национального героя на Украине, является таким же правомерным, как культ Пилсудского в Польше.

Сравнения такого рода, однако, грешат на чрезмерное упрощение, не принимая во внимание существенных различий между этими организациями, с точки зрения идеологических основ и методов борьбы. Как члены БО НСЛ*, так и УВО-ОУН* совершали грабежи банков, почты и транспортных средств, перевозивших деньги, с целью получения средств для собственной деятельности. Первые и вторые совершали покушения на политиков и государственных чиновников, в первом случае — на русских, во втором — на поляков. На этом, однако, заканчиваются их принципиальные сходства.

Террор польских социалистов был направлен исключительно против русских угнетателей польской нации, в условиях, когда не было возможности вести легальную борьбу за национальные права. Тем временем украинские националисты убивали прежде всего польских умеренных политиков, которые были готовы к диалогу и компромиссу с украинской стороной. Отсюда и убийства Тадеуша Голувко и министра внутренних дел Бронислава Пьерацкого. Также они пытались убить Юзефа Пилсудского и планировали покушение на волынского воеводу Генрика Юзевского. Однако, никогда не покушались на вожаков ультраправых польских националистов, например, на Романа Дмовского.

Террор УВО-ОУН* был во многом направлен против соотечественников. Общее количество жертв покушений 1921-1939 годов неизвестна. Однако, можно поверить частным данным исследователя украинского националистического движения Александра Мотыля. По его словам, в задокументированных атаках УВО-ОУН* погибло 36 украинцев, 25 поляков, 1 россиянин и 1 еврей. Среди жертв были фактические или вероятные предатели из рядов собственной организации или заслуженные общественные и политические активисты, которые стремились к взаимопониманию с польской властью. Эти люди пытались использовать все легальные возможности, чтобы действовать ради социального, экономического и культурного развития украинского населения Польши. Следует помнить, что в 1920-х годах во Второй Польской Республике проходили вполне демократические парламентские выборы, что давало украинцам возможность принять равноправное участие в политической жизни государства. Позже эти возможности были ограничены, но они все же существовали. Этим Польша отличалась от царской и советской России.

Националисты боялись, как огня, любого компромисса в улучшении польско-украинских отношений. Они придерживались теории «перманентной революции», согласно которой применение насилия способствовало дестабилизации ситуации на территориях, населенных украинцами, поддержку состояния постоянной напряженности и тревоги. Принятие принципа «что хуже, то лучше» означало, что украинские националисты не стремились к улучшению судьбы украинцев в Польше. Как раз наоборот: они хотели спровоцировать дополнительные репрессии и дискриминацию со стороны польской власти, чтобы вызвать ненависть обычных украинцев к полякам.

Первый тест на прочность состоялся в 1922 году, когда УВО* через физическое и моральное насилие убедила украинское население Восточной Галичины бойкотировать первые выборы в Сейм и Сенат Республики Польша. В рамках саботажной акции боевики УВО* совершили несколько сотен пожаров, уничтожали коммуникации, убили 22 полицейских и солдат польской армии, а также 13 украинских оппортунистов. Среди жертв был выдающийся украинский поэт Сидор Твердохлеб. К бойкоту выборов присоединилась большинство легитимных украинских политических партий. В результате в Сейм попало только пятеро украинских депутатов от примирительной Украинской земледельческой партии. Это было огромной политической ошибкой. Ведь был шанс провести в Сейм 30 украинцев из Галичины, которые вместе с 20 депутатами, избранными украинцами из Волыни и Холмщины (которые не бойкотировали выборы), смогли бы сформировать сильную депутатскую фракцию. Учитывая раздробление польского парламента на многочисленные малые группы, это дало бы реальную возможность бороться за законные права украинского населения в Польше.

В 1928 году в менее благоприятных политических условиях в Сейм попало 46 украинских депутатов. К сожалению, они были разделены на несколько конкурирующих фракций. Политики самой мощной партии-украинского Национального демократического объединения (УНДО)* — проявили естественную склонность к компромиссу с правительством. Они хотели обеспечить комфортные условия для развития украинских кооперативов, школ, культурно-просветительских организаций, прессы и тому подобное. УНДО не отказывалось от борьбы за независимость Украины, но в ожидании должного момента для борьбы, заботилось об укреплении украинских позиций в Польше.

Ожидаемое разрешение польско-украинского конфликта и улучшение положения украинского населения составляли смертельную угрозу для стратегии, принятой активистами ОУН. Их целью было копание непреодолимого рва между украинцами и поляками по принципу: цель оправдывает средства. Поэтому в 1930 году они организовали большую саботажную акцию, следствием которой стала польская акция пацификации  в Восточной Галиции и обострение политики правительства относительно украинцев. Это помешало попыткам нормализовать польско-украинские отношения, что в течение 5 лет приносило лишние мучения обычным людям. Умеренных политиков УНДО, таких как заслуженный председатель «Просвиты» Михаил Галущинский, запугивали, они получали письма с угрозами от ОУН. А, он (Галущинский) был одним из истинных патриотов и лидеров национального движения, хоть сейчас и полностью забыт.

В 1933 году председателем Краевой Экзекутивы ОУН* стал Степан Бандера — абсолютно бескомпромиссный человек. Он сделал ставку на индивидуальный террор против представителей польской власти и украинцев, которые считаются коллаборационистами. 15 июня 1934 года в Варшаве его люди совершили дерзкое нападение на министра внутренних дел Бронислава Пьерацкого. Реакцией польской власти были массовые аресты среди членов ОУН* и создание лагеря в Березе Картуской, куда попали политические противники правящего лагеря. 25 июля 1934 года был убит директор украинской гимназии во Львове Иван Бабий, бывший офицер УГА, большой украинский патриот. Он погиб за то, что не разрешил агитацию ОУН на территории школы. Он стремился защитить учеников и школу от репрессий со стороны полиции. А для Бандеры это была измена.

После убийства Бабия, наконец, вознес свой голос митрополит Андрей Шептицкий, который осудил деятельность украинских националистов, как аморальную. Однако, в глазах молодых радикалов, арестованный поляками лидер нападавших Степан Бандера стал великим героем, особенно благодаря распиаренной твердой осанки во время судебного процесса. Его фанатизм лучше всего описывают слова, которые он сказал в заключительном выступлении на львовском процессе: «Наша идея в нашем понимании есть такая величественная, что когда речь идет о ее реализации, то не единицы, не сотни, а миллионы жертв надо принести, чтобы ее реализовать».

Об отсутствии соразмерности между ОУН* и БО ПСП*, а также их лидеров (Бандерой и Пилсудским), свидетельствуют прежде всего идеологические основы, на которые опирались эти организации. Польская социалистическая партия имела демократический, левый и независимой характер. Она объединяла в своих рядах не только поляков, но и польских евреев, а так же представителей других национальных меньшинств.

ОУН приняла за основу своей националистической позиции доктрину Дмитрия Донцова, основанную на социальном дарвинизме, который предполагал, что нация — это вид, который борется за место для себя, истребляя другие виды (нации). Более слабый должен подчиниться более сильному. Нация, как вид, была для Донцова и националистов, исповедовавших его идеи, высшей ценностью, важнее Бога. Демократию было решительно отвергнуто в пользу «нациократии», то есть тоталитарной диктатуры нации, которая гарантирует исключительные права только этническим украинцам. На практике, такая власть базировалась на диктатуре лидера и узкой партийной элиты, которая должна была управлять массами и прививать им безграничную веру в идеологические догмы, провозглашенные руководителями. Все партии и политические организации, кроме ОУН*, должны быть запрещены.

Об этих тоталитарных устремлениях лучше всего свидетельствует отношение бандеровцев к мельниковцам после раскола в ОУН. Летом 1941 года дошло даже до убийств активистов ОУН-М*. Бандеровцы похитили и убили жену своего политического конкурента Тараса Бульбы-Боровца. Они также присвоили себе название его вооруженной организации — Украинская повстанческая армия (УПА)** (запрещена в России — прим.ред).

Как утверждает Георгий Касьянов, украинский радикальный национализм имел четкие черты тоталитарного и антидемократического революционного движения. По сути, он отвергал традиционные христианские ценности. В Декалоге украинского националиста 1929 года мы находим шокирующие по своей сути слова: «7. Не поколеблешься выполнить опасный поступок, если это потребует доброе дело; 8. Ненавистью и безоглядной борьбой будешь принимать врагов Твоей Нации». В то же время Михаил Колодзинский писал: "Надо крови, дадим море крови, надо террора, проведем адский, надо пожертвовать материальные блага, не оставим себе ничего. Имея целью свободное украинское государство, идем к нему всеми средствами и всеми путями. Не стыдимся потасовок, грабежей и поджогов. В борьбе нет этики».

Среди историков возникают споры относительно связей ОУН* с фашизмом и нацизмом. Многие эту связь отрицают, но факты говорят сами за себя. Существуют данные, свидетельствующие о том, что молодые украинские националисты были очарованы фашизмом, восхищались Муссолини и Гитлером. Организация была софинансирована нацистской Германией и выполняла для нее шпионские задачи. На съезде украинских националистов в Кракове в апреле 1941 года было официально принято много фашистских принципов, символов и ритуалов: принцип «Одна нация, одна партия, один вождь», черно-красный флаг, который символизирует кровь и землю, а также фашистское приветствие. Кроме того, в идеологии и практике ОУН появились расистские и антисемитские нотки. Украинский историк-эмигрант Джон-Пол Химка пришел к выводу, что «ОУН фактически была идентична фашистской организации».

Фальшивая идентичность довольно часто проявляется в системе освещения польско-украинского конфликта во время Второй мировой войны. Со слов Владимира Вьятровича и некоторых других украинских историков, начиная с 1942 года продолжалась регулярная польско-украинская война, инициированная якобы поляками на Холмщине. В свете этого видения, происходило противостояние двух равных противников — Армии Крайовой (АК) и Украинской повстанческой армии* (УПА, запрещена в России — прим.ред). Обе стороны стремились очистить спорную территорию от «чужого населения» всеми возможными способами. Обе стороны совершали военные преступления против гражданского населения, а попытки остановить эти преступления, предпринимаемые командирами обеих армий, оказались «недостаточно эффективными».

Приведенные выше тезисы не находят подтверждения в известных нам фактах и документах. Начнем с самого генезиса конфликта. В украинской литературе годами утверждалось, что «волынскую резню» спровоцировали массовые убийства украинской интеллигенции, совершенные польскими боевиками на Холмщине в 1942 году. Сообщения о польских преступлениях, озвученные беглецами из Холмщины, якобы привели к спонтанной вспышке антипольской акции на Волыни. В последние годы историк Игорь Галагида доказал, что такого не было. До мая 1943 года убийства украинских национальных активистов, совершенных поляками на Холмщине, не имели массового характера. Также не было какой-либо волны беженцев за Буг. Итак, антипольская акция ОУН-Б* на Волыни весной 1943 года не имела ничего общего с событиями на Холмщине.

Здесь стоит напомнить, что прологом к «волынской резне» стали события 1939 года. Идеолог ОУН* Николай Сциборский объявил еще в 1933 году, в момент вспышки восстания «крестьяне без сожаления расквитаются  с помещиками, которые являются агентами польской оккупации, а также с военными и гражданскими колонистами». В сентябре 1939 года ОУН, как настоящий союзник Германии, развернула масштабные диверсионные акции против разрозненных частей Войска Польского и полиции. Также совершались нападения на польские села — бывали случаи убийства целых колоний. По данным польских историков, тогда погибло две тысячи поляков в Галичина и тысяча на Волыни. Сами бандеровцы признали, что в то время уничтожили 796 поляков.

«Антипольская акция», совершенная в марте 1943 года на Волыни, а затем перенесенная на Галичину, как свидетельствует ее течение, не была стихийным народным восстанием, как это пытаются изобразить. Она была хорошо организованной, системно проводимой войсками УПА* этнической чисткой. На Волыни решение о ее начале принял Дмитрий Клячкивский, «Клим Савур», который руководил Волынской ОУН-Б*. Позже Центральное руководство ОУН-Б одобрило антипольские действия «Клима Савура». Главнокомандующий УПА* Роман Шухевич постановил применить такие методы для «очистки» от поляков земель Восточной Галичины. Хотя у нас нет приказов в письменной форме, но мы имеем достаточно других доказательств запланированного, истребительного характера акции.

Одно из свидетельств оставил Тарас Бульба-Боровец, который хотел построить украинское государство на совершенно иных идеологических принципах, ссылаясь на демократические традиции УНР. Во время переговоров с бандеровцами об объединении сил, они изъявили пожелание «очистить всю повстанческую территорию от польского населения». Но он (Тарас Бульба-Боровец) отклонил это предложение. В более позднем открытом письме к руководителю ОУН* Бандере от 4 августа 1943 года он четко выразил свою позицию по этому вопросу: «может ли правдивый революционер-государственник подчиниться принципам партии, которая начинает строительство государства с уничтожения национальных меньшинств и бессмысленного уничтожения их жилища?».

В отличие от УПА*, с польской стороны Армия Крайова никогда не имела планов и намерений проводить такие массовые акции геноцидального характера. Руководство Армии Крайовой предостерегало от слепой мести, запрещало убийства женщин и детей. Польские, относительно малочисленные акции в ответ, во время которых также были совершены военные преступления, как правило, совершались отдельными командирами (в основном не интегрированными в АК) и охватывали одно или несколько сел.

Сравнивая УПА* и АК, надо также обратить внимание на отличительный характер обеих сторон конфликта. Армия Крайова была армией польского подпольного государства, которая подчинялась законному польскому правительству, находившемуся в Лондоне. Ее политической основой была коалиция четырех крупнейших демократических политических партий, которые действовали в эмиграции и в подполье. АК, следовательно, была настоящим представителем государства и нации. А УПА* была фактически вооруженной организацией одной группировки — бандеровской фракции ОУН. Она не могла представлять украинское государство (которое еще ни в одной форме не существовало) и от его имени не могла вести войну против Польши и поляков.

Сложно также говорить о регулярной войне УПА* с АК, поскольку во время «волынской резни» летом 1943 года вооруженных формирований АК в тех краях еще не существовало, а противником УПА было абсолютно безоружное  гражданское население или спонтанно организованная сельская самооборона. Следствием такой диспропорции сил и используемых методов и стала большая разница в потерях, которые понесли обе стороны конфликта. В 1942-1947 годах в нем погибло около 100 тысяч поляков и несколько тысяч украинцев.

Наконец, стоит отметить еще несколько моментов  в сравнении национальных героев обоих организаций — Юзефа Пилсудского и Степана Бандеры. Фактически эти фигуры являются несравнимыми. Они представители разных поколений, придерживались разных систем ценностей, действовали в разные эпохи и с помощью разных методов. Когда Бандера стал широко известным, Пилсудский был в преклонном возрасте. Польский лидер в молодости был социалистом и демократом. Позже он отошел вправо, даже стал диктатором, но никогда не поддерживал шовинизм и антисемитизм. С ним можно сравнивать Симона Петлюру, но не Бандеру, который с самого начала своей политической карьеры был фанатичным националистом, симпатизировал фашизму. Это правда, что он не был непосредственно причастен к принятию решений о геноцидной антипольской акции ОУН-УПА*, но он создал бандеровскую фракцию, которая совершила это преступление. Более того, позже он ее не осудил, а, это значит, что  акцептовал преступные методы. Поэтому он несет полную моральную ответственность.

Пилсудский был главным архитектором возрожденного польского государства. В 1920 году во время Варшавской битвы он остановил Красную армию, спасая Европу от большевистского вторжения. Бандера, как утверждают некоторые украинские историки, на самом деле ничего важного не добился. Не преуспел в борьбе за украинское государство, не остановил большевистский террор на Украине. Даже можно сказать, что главным его достижением был раскол в Организации украинских националистов.

Очевидная симметрия в общей истории поляков и украинцев не имеет смысла. В принципе, можно сравнивать между собой очень разные организации, персонажи и явления, но никогда не надо забывать об основополагающих и фундаментальных различиях между ними. Чрезмерные упрощения вводят нас в заблуждение и отделяют от познания исторической правды.

ZAXID (Украина): фальшивая симметрия. Корректно ли сравнивать Пилсудского и Бандеру, АК и УПА*? обновлено: Май 11, 2019 автором: Елена Фролова
Не пропустите самое важное в "Google Новостях" от THEUK.ONE
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Реклама
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Читать дальше